Nastya-tor (nastya_tor) wrote,
Nastya-tor
nastya_tor

  • Mood:

А бета-тестер в сердцах обозвал это «любовным романом»…

За вычиткой «Ярко-Алого» я на неделю выпала из сети и из жизни.

С какого-то момента сосредотачиваться на орфографических и стилистических огрехах уже не удавалось, мысли разбредались в стороны. В том числе и в направлении упомянутой постом ниже статьи. Против воли я попыталась проследить, как там в моём последнем опусе с любовными линиями. И тихо ужаснулась.
Трепещите, о читатели. Вниманию вашему представляется «любовный роман».

Линия первая: Герой и его Тёща:

«Высокая женщина, из-за спины владыки Фудзивара мановением руки остановившая процессию, оказалась вдруг рядом с Тимуром. Счастливый жених, оценив шпильки черного янтаря и того же оттенка злые глаза, сделал вывод, что имеет честь видеть будущую тещу. Стоявший неподалеку князь безмятежно созерцал линию горизонта, явно не собираясь призывать жену к установленному ритуалом порядку. Остальная семья держалась на почтительном расстоянии.
Коити, обнаружив перед носом высокородную госпожу, сочувствующе посмотрел на напряженную спину кузена. И тоже предпочел отстать на пару шагов.
Выхода не было. Глубоко поклонившись, Тимур предложил матери Кимико руку. Хватка у благородной дамы была отнюдь не ласковой, взгляд казался диким, почти неуместным в строгом контексте церемонии. Свадебная процессия ступила на изогнутую дугу моста, но теперь во главе оказались они двое.
Тимур не без удивления понял, что до сего момента, оказывается, приложил немало усилий, чтобы избежать знакомства с этой женщиной. А ей явно было, что сказать самозваному зятю. Дальше оттягивать разговор означало признать собственную трусость.
– Госпожа Фудзивара! – Счастливый жених выгреб из закромов всю отпущенную ему природой почтительность.
– Советник Канеко! – В ее голосе положенная по протоколу приветливость приобрела оттенки несколько напряженные. Точно сталь обычая и здравого смысла согнули до предела, проверяя на прочность. – Я рада возможности познакомиться с избранником Кимико.
– Ваша дочь оказала мне честь, госпожа, – осторожно ответил Тимур.
– Кими своевольна. Но она всегда умела видеть вне дорог, которыми следуют мысли окружающих. Если княжна Фудзивара решилась довериться вам, значит, она так решила. Но, признаюсь, меня несколько смущает поспешность. Так ли необходимо торопиться?
Тимур перебирал в уме факты из ее досье, пытаясь соотнести сухие строчки с женщиной, которая каждым словом излучала обжигающую силу. Фудзивара Аири была почти вдвое младше своего супруга, и для князя это второй брак. Предыдущая владычица происходила из старинного клана творцов и погибла незадолго до окончания третьей ангельской. Аири же, согласно комментариям аналитика – «девочка самурайского сословия». Ее замужество скрепило связь правящего семейства с самым опасным из боевых родов Глициниевого союза. В приложении к психопрофилю без обиняков было сказано, что адаптация юной княгини к высокому положению проходила сложно. Придворные сплетники сходились на том, что владычица Аири так и осталась дочерью воинов, «порывистой и прямолинейной».
Поведение ее сейчас вполне соответствовало подобному выводу. Если женщина, три десятка лет бывшая женой главы союза, настолько не понимает политической ситуации, это просто опасно. И Кимико, и ее отец прекрасно расслышали предложение, от которого нельзя отказываться. Тимур мысленно поставил на файле «теща» пометку «дура» и приготовился к неприятному разговору.
– Боюсь, это исключительно моя вина, – чуть улыбнулся он, стараясь не показать недоверия. – Не хотелось давать госпоже Кимико время передумать. Это было бы ужасно, не правда ли?
Несколько ударов сердца собеседница молчала. Рука, лежавшая поверх его, сжалось так, что Тимур перестал чувствовать локоть.
– Советник, – тихо, очень тихо заговорила госпожа. – Это не просто формальная церемония с символическим подписанием контракта и объединением денежных счетов. Вы имеете хотя бы малейшее представление, что означает вступление в традиционный аканийский брак?
Ему нужно поладить с невестой, напомнил себе господин советник. Ему отчаянно, кровь из носа, нужно получить поддержку вдовы Нобору. А значит, ссориться с ее матерью недопустимо.
– Вопреки всем свидетельствам обратного, я все-таки родился и вырос на одной с вами планете, госпожа, – попытался пошутить Тимур. – Слова «мораль» и «обычаи» вызывают у меня какие-то ассоциации. Смутные.
– Не сомневаюсь, – сухое подтверждение, без уточнения, в чем же она не сомневается. Отсвет иронии где-то в глубине напряженного голоса. – Однако мне было бы спокойней, если бы вы точно представляли, во что именно ввязываетесь. Желательно, перед тем, как окажетесь полностью и необратимо связаны, советник. Как воин вы не можете не ценить необходимость разведки перед введением в игру основных сил.
– Порой уместна разведка боем. Противник не успевает адекватно на нее отреагировать. Вы не находите, госпожа, что обсуждение замужества в терминах военной компании больше говорит об Акане, нежели о моих – самых благородных! – намерениях относительно вашей дочери?
– Мы обсуждаем традиционное аканийское замужество, советник.
– Ах, да. Тонкое, но существенное уточнение. Благодарю вас, госпожа моя.
У него создалось впечатление, что женщина стискивает пальцы, чтобы удержаться и не всадить в печень собеседника что-нибудь посерьезнее словесных шпилек. И в этот момент советник Канеко почуял, наконец, фальшь. Ну не может владычица, прошедшая через смуту и опалы, быть настолько «порывиста». Многое допустимо списать на защиту князя, но сейчас высокородный супруг не спешит вмешиваться, да и остальное семейство ведет себя, будто ничего необычного не происходит. Если бы Аири действительно склонна была выхватывать из прически спицы и бросаться с ними на высокопоставленных гостей, она давно погибла бы или подставила родных под удар.
– Советник Канеко. Тимур. Вы станете членом древнего и отнюдь не простого клана. Вы станете сыном старой, далеко не дружной семьи. Вы окажетесь вплетенным в сеть отношений и обязательств – и попытка увидеть последствия их влияния на вас и на всю Акану ввела нашего пророка в состояние невменяемости. Просто представьте себе, каково это будет – называть владык Фудзивара своими родителями.
Против воли его воображение рванулось вперед. И застыло, натолкнувшись на невидимую непреодолимую преграду. При одной мысли назвать вот эту вот женщину «матерью» волной поднялось неприятие. Гордая аристократка, разговаривавшая с ним, как с умственно неполноценным. Да что там, не считавшая того, кто имел неосторожность родиться от союза пользователя и дочери варваров, достойным планеты Акана.
Вся ее спесь не стоила тени улыбки Канеко Надежды.
Тимур сам был поражен остротой своей реакции. Ухватил себя мысленно за горло, заставил улыбнуться, рассыпаться в заверениях, сколь счастлив он будет породниться с царственными Фудзивара. К счастью, в этот момент они остановились перед тории. Ведущие в никуда деревянные врата поднимались над тропой, изогнутым эхом повторяли линии горных перевалов.
Госпожа Фудзивара зло вздохнула, но не отпустила его. Похоже, она не собиралась позволять церемонии идти своим ходом, пока не дождется ответа. Или хотя бы убедительной реакции. Соберись, Канеко. У тебя нет такой роскоши – бередить старые раны.
– Госпожа моя, – тихо, позволив эмоциям надломить свой голос, и какая разница, к чему именно эти эмоции относятся? – Княгиня. Я не причиню вреда вашей дочери. Со всем остальным мы сможем разобраться, но главное – в этом. Кимико должна быть в безопасности.
Ее кивок был столь незаметен, что Тимур даже не был уверен, не показалось ли ему. Владычица Фудзивара отпустила его руку. Отступила, возвращаясь на свое место в процессии – бледная, решительная, странно дикая женщина, плохо вписывающаяся в занимаемое ею положение.»

Линия вторая: Герой и Другая Женщина

«Медведь вновь взревел. Бросился вперед. Скорость, которую такая махина умудрялась развить почти без разбега, была просто неестественной. Нет, это не бережно восстановленные поведенческие реакции древнего зверя. Опять у лесников припадок вдохновения. Напялили на боевую программу подходящую стилистическую оболочку, обозвали медведем. Поди еще и поковырялись в настройках согласно своим садистским представлениям о «естественном поведении» и «достойной добыче». А потом выпустили получившуюся химеру в обучающую среду и стали смотреть, как она эволюционирует.
Борзые псы, тонкие, грациозные, создававшиеся совсем не для такой охоты, благородно метнулись наперерез. Два изломанных собачьих тела упали на снег. Отчаянным броском Кириллу удалось выкинуть зазевавшегося штатского с пути несущейся навстречу смерти. Сам он ушел из-под удара когтистой лапы, наплевав на гордость и активировав экстренный эвакуационный протокол.
Тимур обнаружил, что бежит вперед. Руки слепо провели по отороченному мехом полушубку, проверяя, что есть из оружия. Длинный охотничий нож, хлыст. Остальное – тяжелое боевое вооружение, которым он в приступе паранойи обвешал свой профиль до почти неподъемного состояния. Но не идти же на медведя с гранатометом, умник! Такую потерю лица Железный Неко себе позволить не может. И без того вся сегодняшняя дипломатия уже летит Потапычу под хвост.
– Муру! Держи!
Он машинально качнулся в сторону, подхватывая брошенную Иштваном рогатину. Пальцы в меховых перчатках сжались на полированном древке, ноги напряглись, толчком бросая тело в боевой режим. Снежная пыль в воздухе замерла, звуки углубились и растянулись.
От столкновения свет и краски стерло из окружающего мира. Челюсть, плечи, кости пронзило болью. Пару ударов сердца поток информации, получаемый им из сети, оказался полностью блокирован. Ориентироваться оставалось лишь по черно-красной схематичной картине, составленной на основе уже имевшихся данных и проецируемой прямо в его сознание. Рогатина нашла обозначенную аналитическими приложениями уязвимую точку, вошла под шкуру, но не смогла пробить защитные слои до конца. Тимур навалился, послал от бедра сжатый импульс. Через плечо, по руке, вдоль древка. С хрустом рогатина провалилась вглубь. Яркой вспышкой пришла способность видеть окружающий мир, лишь слегка подсвеченный черно-алыми линиями схемы.
Мать моя варварская… Да чтоб этим мелкопоместным комбинаторам графические приложения поотрубали!
В некоторых ситуациях лучше оставаться слепым. Первым, что увидели прозревшие очи Железного Неко, оказались огромные изогнутые когти, полоснувшие воздух перед самым его носом. Господин советник застыл, как-то удерживая огромную бурую тушу на рогатине. Оскаленные клыки были ужасающе близко, агония зверя продлится несколько минут. Ну, Канеко, кажется, на этот раз ты действительно сам себя подставил. Надо выходить из игры.
Если успеешь.
Свист. Знакомый и чужой одновременно. Вспышка боли где-то под ухом. Стрела прошла рядом с его шеей. Вросла по самое оперенье в налитый бешенством звериный глаз. Вторая под еще более опасным углом впилась в оскаленную пасть. Тимур, пользуясь моментом, оттолкнулся, прыгнул, перекатился по истоптанному снегу. Приподнялся на локте, коротко и загнанно дыша.
Огромная туша уже билась в агонии. Наконечники явно не относились к гражданским моделям, сколь бы нарочито примитивной ни была стилизация. В бурую шкуру вонзилась еще одно древко, и еще. Знакомый узор на оперенье горел, точно прилетевший из прошлого поцелуй.
Тимур попытался отбросить со лба вспотевшие волосы, невидяще посмотрел на измазанную перчатку. Стянул ее зубами. Руки предательски дрожали.
Проклятие. Нельзя, чтобы его видели таким. Не сейчас.
Пришел предварительный анализ происшествия. Медведь действительно оказался претерпевшим косметический ремонт боевым конструктом. Тимуру и раньше доводилось сталкиваться с подобными созданиями. Но не в лобовой же атаке, придурок!
Вероятность того, что случившееся является спланированным покушением, оценивалась достаточно низко.
Советник Канеко поднялся, стараясь за медлительностью движений скрыть, что аватара после полученной встряски не очень его слушается. По шее что-то текло, но при попытке стряхнуть растаявший снег пальцы его окрасились ярко-алым.
Неко в некотором недоумении посмотрел на собственную кровь, снова коснулся шеи. Начиненная разрывными вирусами стрела на пути к цели ювелирно взрезала кожу под подбородком. Тонкая длинная царапина – алая роспись не знающей промаха лучницы. Еще один след в череде прочих, что оставила она в его душе. И на его многострадальной шкуре.
Тимур медленно обернулся. Сказочной красоты женщина застыла посреди всеобщего хаоса, натянув маленький охотничий лук. По-монгольски узкие глаза горели напряжением. Наброшенный на волосы капюшон оттенял лицо рыжими, золотыми, каштановыми отблесками. Степные скулы заострились настолько, что казалось – в кровь изрезаны будут пальцы, которые дерзнут коснуться этой матовой кожи. Огненно-лисья роскошная шуба среди снежных заносов пылала беззастенчивым осенним заревом.
Ватари Милава и в мире зимы оставалась непокорным светилом: приходила, когда вздумается, и сияла сама по себе.»

Линия третья: собственно, наша Героиня:

«– Постойте, чтимый супруг!
Женщина скользнула к нему. Нахлынула, как вода, как река ослепительно-белого шелка. Традиционное одеяние создавало эту дивную иллюзию семенящей, будто скользящей по воздуху походки, но, как выяснилось, двигаться при необходимости со змеиной стремительностью оно отнюдь не мешало. Тимур и моргнуть не успел, как высокородная госпожа оказалась перед ним, так, что близость ее ощущалась льдом в знойной пустыне – всем напряженным, скованным яростью телом.
– Госпожа? – он инстинктивно попытался уклониться от прикосновения взлетевших к лицу женских рук. – Что…
Кимико невозмутимо встретила удивленный и гневный взгляд… и, неласково сжав в ладонях его воротник, кодом творца вышвырнула их прочь из домашней паутины.
Окружающий мир рухнул в темные, разрываемые ветрами небеса. Тимур придушенно кукарекнул, обнаружив, что нет под ногами ничего, хотя бы отдаленно напоминающего земную твердь, дернулся, забился… и обнаружил, что парит, расправив широкие крылья. Ветер ворошил маховые перья, где-то над зубцами скал величественно поднималась луна, а мир был так ясен, так неописуемо четок, что становилось понятно – глядят на него отнюдь не слабые человеческие глаза. Железный Канеко эксперимента ради чуть напряг крылья, описал величественную петлю… И тут сверху на него обрушилось разъяренное, когтистое, белоклювое. Могучий удар сбил с траектории полета. Сцепившись в схватке, двое камнем рухнули вниз, разлетелись в стороны, вновь бросились друг на друга. Только взвились облаком черные да белые перья, закружились на ветрах, затанцевали над ночными горами.
Удар клювом, вспышка. Возмущенный вопль рухнувшего в реку хищника. Барахтаясь и отплевываясь, Тимур уцепился когтями за ствол, выбрался из воды. Уже на ветвях отфыркался, очищая уши и нос от попавшего в них безобразия. Огляделся. Эта форма была советнику Канеко знакома гораздо лучше – кошки, они в любом дизайне кошки. Могучие лапы, сильные когти, антрацитово-черная шкура. Короткими прыжками перебрался он на соседнее дерево, повел ушами. Вокруг пели о бесстыдной своей красоте полночные джунгли. Покачивался под когтями ствол, дурманили ароматом распустившиеся на ночь орхидеи, смутно трепетало и давило то словами неописуемое, что кошки ощущают вибриссами. Тимур медленно, крадучись стал пробираться на более высокий уровень. В последний момент все же почувствовал, рванулся в сторону. Стрела вонзилась в то место, что мгновенье назад занимала роскошная его шкура. Хриплым кличем, заставившим окружающие джунгли замереть в безмолвном ужасе, возвестил ягуар о своем недовольстве. Охотница, чьи косы были белее стужи, а кожа столь же черна, как и шкура ее противника, бесстрастно встретила бешеный звериный взгляд. Неторопливо достала вторую стрелу, наложила на тетиву ненатянутого еще лука.
Тимур прыгнул. Сорвавшейся пружиной распрямилось тело, напряглись перед ударом плечи, лапы. Стрела встретила его в полете. Тонкий каменный наконечник вошел в глаз, резанул белой вспышкой, царапнул по внутренней стенке черепа…
Он рухнул на пыльные камни, лишь в последний момент как-то успев сгруппироваться, перекатиться. Медленно поднялся на ноги, радуясь хотя бы уже тому, что ничего не сломал. Кончиками дрожащих пальцев провел по левой брови, по конвульсивно подергивающемуся веку.
На сей раз тело было человеческим, высоким и могучим, да еще и облаченным для пущей радости в былинные доспехи. Железный Неко прикинул вес старинного щита, достал из ножен огромный меч. Оглядел свое снаряжение с глубоким недоверием.
– Сценарий этот вызывает у меня сомнения, – заметил вслух. – Смутные.
Покосился на заросли репейника. На задрапированные калиновыми кустами скалы.
– Э-эээ… Госпожа моя?
Камень под ногами дрогнул.
Она поднялась как тьма, заслонившая горизонт, как туча, прилетевшая с востока, как гора, обретшая вдруг способность двигаться и убивать. Огромная, черная, гневная женщина, сияющая белизной слепых глаз. Зародившееся у Тимура смутное подозрение, что не ему одному невыносимы стали сковавшие их брачные узы, окончательно обрело форму. И весьма определенную.
«Змей Горыныч, – спокойно сделала вывод аналитическая часть его разума. – Точнее, змея. Не истинный повелитель бурь, на которого не смеют поднять глаз слабые смертные, а славянское трехголовое недоразумение. С крылышками».
– Ч-чтимая супруга, ну п-право слово, зачем вы так? – чуть заикаясь, возвысил он голос, отступая от медленно переносящей вес на переднюю лапу жены. – Мы же взрослые люди. Давайте поговорим. Я все могу объясни…
Каким-то чудом советнику Канеко удалось увернуться от выдохнутого госпожой, его супругой, белого пламени. Кузнечиком скакнул он в другую сторону, избегая удара лапой, затем вскинул щит, закрываясь от второго огненного плевка.
Глубоко внутри лирическая часть того, что язык не поворачивался назвать разумом, развлекалась вовсю: «Не вмешивайся в дела жены своей, ведь хрустишь ты на зубах, и с томатным соусом неплох на вкус!».
– Госпожа моя! – возопил изрядно уже подпаленный Тимур. Меч со щитом полетели в одну сторону, сам он – в другую, и оставалось лишь пожалеть, что не в силах отправить по независимой траектории и кольчугу. Немалый вес ее был рассчитан на активное движение, но не настолько же активное!
В ответ на страстный призыв госпожа супруга развернулась и с размаху ударила хвостом. Увернуться Тимур успел, но не удержался на ногах, когда мать сыра земля содрогнулась от доставшейся ей оплеухи.
Дело в буквальном смысле уже пахло жареным, когда код творца, создавшего это маленький полигон и замечательные его сценарии, все-таки поддался. Не зря Тимур столько месяцев жил рядом с этой женщиной, какие-то ее наследные программы и излюбленные приемы он успел изучить. Первой уступила навязанная извне аватара, растворившись под натиском его собственного, куда более проработанного боевого облика.
– Ладно, поиграли, и хватит, – совсем другим тоном сказал Хромой Кот. И начал атаку.
Мир вокруг выцвел и стал будто двумерным, за камнем скал проступили контуры домашних интерьеров. Тимур хладнокровно принялся сдирать с супруги боевую аватару. Обычно такой прием считался чуть ли не самоубийственным: слишком велика была вероятность наткнуться на спрятанный под внешним обликом второй, а то и третий слой. Но, во-первых, за прошедшее время советник Канеко успел неплохо изучить базовую личину Кимико и прилагающиеся к ней маски. А во-вторых, питал надежду, что до окончательного смертоубийства вздумавшая прояснить отношения супруга все же пока не дозрела.
Допущение это пришлось срочно пересмотреть, едва лишь Кимико отбросила крылья, обретая свой истинный облик. Как только у высокородной госпожи вновь появились руки, первое, что сделала она – попыталась нанести удар ребром ладони, с явным намерением сломать распоясавшемуся супругу нос. Блокировав удар, Тимур едва успел уйти от второго – в солнечное сплетение. Раздосадованно выругавшись, он устремился в контратаку, и на какое-то время мир сузился до вихря бросков и ударов. Швырять противника через всю комнату традиционные одежды, кстати говоря, тоже ничуть не мешали.
В конце концов произошло неизбежное. Опыт и грязные приемы взяли верх над отточенной техникой, и Хромой Кот навалился на противницу, фиксируя ее болевым приемом. Длинные просторные рукава прекрасно подошли, чтобы скрутить женщине руки за спиной. Когтистой лапой ухватив супругу за узел в волосах, Тимур довольно-таки грубо приподнял ее, заставляя болезненно выгнуть спину.
– Ну и как прикажете это понимать? – спросил, пытаясь выровнять дыхание.
Высокородная госпожа улыбнулась разбитыми губами.»
*
Баланс личного и политического, ага. Посмотрела я на свой текст. Подумала. Это авторская паранойя, или действительно прослеживается в отношениях героев некая тенденция?

Мрачно: господин Джон Норман, знакомство с вами не прошло бесследно для впечатлительной детской психики!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments